Карта сайта
Соцреализм - условный жанр советского искусства. Художники, поэты, скульпторы, писатели, драматурги.

Сергей Михалков и Агния Львовна




Агния Львовна обладала прекрасным чувством юмора, которое сочеталось в ее натуре с бесконечной тревогой за судьбы детей. Современники Барто всегда отмечали в творчестве поэтессы удивительное понимание своих юных читателей, их чувств и эмоций.Барто была человеком на редкость открытым и общительным. У нее сложились теплые отношения со многими коллегами, чье мнение для поэтессы было очень важным. Ее дочь, Татьяна Щегляева, вспоминала, что когда из-под пера Агнии Львовны рождалось новое стихотворение, она читала его своим детям, писателям, художникам, друзьям. Для нее как для человека ищущего важно было знать, что понравилось, а что нуждается в доработке. Михаил Светлов и Лев Кассиль являлись одними из тех, кому Агния Львовна читала по телефону свои стихотворения. В число близких коллег также входил и Александр Фадеев, готовый в любое время послушать новые произведения Барто.

Многие известные писатели также обращались к Агнии Львовне за советом. Так, например, Сергей Владимирович Михалков мог позвонить Барто даже среди ночи. На вопрос: «Что-то случилось?» - он отвечал: «Случилось: я написал новые стихи, сейчас тебе прочту!». Барто и Михалкова связывали теплые дружеские отношения. Но, несмотря на это, они могли спорить о судьбах детской литературы на таких повышенных тонах, что все домашние сразу понимали, с кем беседует Агния Львовна. Сергей Владимирович писал о поэтессе: «Есть книжки, которые любят все ребята. Среди этих книжек - стихи Агнии Барто. Спросите у любого пятилетнего человека, еще и книгу-то в руках не умеющего держать: "Почитать тебе Бар-то?"- и он кивнет головой. Барто - это для него значит - понятные, веселые и интересные стихи. Это значит - он услышит о таких же ребятах, как он сам, или постарше. И услышит чистую правду, потому что поэтесса отлично знает все детские проказы, маленькие хитрости, и умеет весело обо всем рассказывать, и может весело пошутить...

Ясно обрисовывая в своих лаконичных, всегда сюжетных стихах характер героев, автор не выражает к ним своего отношения с назойливой прямолинейностью или с отталкивающей детей нравоучительностью. Просто поэт рассказывает о своих героях с той же серьезностью и увлеченностью, какая отличает рассказы, игры самих детей. Автор позволяет себе лишь пошутить по поводу тех или иных поступков героев. Но дети ведь и сами очень любят посмеяться, даже слегка подразнить друг друга. И без всяких скучных назиданий они безошибочно угадывают, кто хорош, кто плох, кому следует подражать, а на кого лучше не быть похожим. И в этом большое воспитательное значение стихов Агнии Барто...».Агния Львовна всегда оставалась человеком простым и прямолинейным. Несколько раз ее выбирали на высокие должности в Союзе писателей, однако она была не очень «удобной» персоной в такой организации: всегда отстаивала свою точку зрения и не боялась перечить руководству, поэтому долго на подобных постах не задерживалась. Иметь возможность писать, оставаясь самой собой, - вот что было для нее главным.

Смелости Барто было не занимать. Так, вместе со Львом Кассилем она помогала семье своей репрессированной подруги Евгении Таратуты, не побоявшись последствий. С Кассилем Барто связывала тесная дружба, они долгие годы шли в детской литературе, можно сказать, бок о бок. Писатель оставил о Барто заметки в своих дневниках, опубликовал статьи о ее творчестве. Агния Львовна в свою очередь рассказала о Кассиле в «Записках детского поэта», посвятила ему несколько стихотворений. Лев Абрамович писал: «Да, такова дружба Агнии Барто с десятками миллионов ее маленьких читателей. Дружба веселая, зоркая, взыскательная. Дружба давняя и прочная. Барто отлично знает своих читателей, умеет по-своему заглянуть в самые разные уголки их жизни и неожиданно взять да и вывести за ушко на солнышко какого-нибудь хвастунишку, зазнаваку, тайного лентяя, мнимого героя, болтушку или сверхмодницу, в которых ребята наши безошибочно узнают кое-кого из своих товарищей и подруг.

Ну, а о том, как знают читатели Агнию Барто, и говорить уже не приходится. Стоит ей где-нибудь на большом литературном утреннике начать читать ребятам свои наиболее знаменитые стихи, как весь огромный зал дружно, хором, опережая автора, принимается скандировать строфу за строфой наизусть... И недаром имя Барто называется из самых первых везде, где речь заходит о нашей поэзии для детей...».Известный поэт и публицист Расул Гамзатович Гамзатов вспоминал о встречах с коллегой: «Как-то в Лаврушинском переулке я был в ее квартире в гостях. У Агнии Львовны был взрослый народ: врачи, ученые, художники, редакторы, поэты... И стол был накрыт не для детей. Потом начали стихи читать. И все взрослые люди вдруг стали детьми. Они смеялись и радовались, как дети!А дети, когда стихи читает Агния Львовна, вдруг становятся внимательными и как бы взрослыми. Этому я был свидетелем у себя дома в Махачкале. Ко мне приехала Агния Львовна, и все мои дочери окружили ее с просьбой читать стихи. Это был незабываемый праздник в моей сакле. Кто-то из взрослых хотел тоже зайти послушать стихи поэта. Но мои дети взрослых не пустили в комнату:"Это не вам, это нам. Барто наша, это она нам писала". Но поэтические сокровища Агнии Барто будут принадлежать всем поколениям...».

Все коллеги и друзья знали и любили в поэтессе ее искрометное чувство юмора. Барто была большим любителем розыгрышей. Чаще всего на них попадался писатель и телеведущий Ираклий Андроников. Одна из самых известных шуток имела место, когда Андроников вел телепередачу в квартире Алексея Толстого. На экране он показывал фотографии известных людей. После эфира Барто подсчитала, сколько времени нужно Ираклию Луарсабовичу, чтобы доехать до дома. И позвонила старому знакомому, застав его прямо на пороге. Представившись сотрудницей литредакции и намеренно искажая голос, Барто огорошила Андроникова: «...вы фотографию народной артистки Улановой в "Лебедином" вверх ногами показали. Но это ничего, всё равно красиво! Она же в танце, в балетной пачке...». «Неужели я не так повернул снимок?» - воскликнул Ираклий Луарса-бович. На что услышал ответ: «Не волнуйтесь, может быть, у нас плохое изображение в телевизоре, мы его чиним, чиним...». Андроников успокоился, посчитав, что такой кадр всё равно не пустили бы в эфир. Но, как оказалось, расслабляться было рано. На том конце трубки снова спросили: «Я еще вот почему вам звоню: вы так хорошо говорили об Алексее Толстом, не могли бы вы выступить в передаче, посвященной Льву Толстому?». «В связи с какой датой?» - поинтересовался ведущий. «Не в связи с датой. Мы задумали воспоминания современников Льва Толстого... Пока они живы. Некоторые из них», - отвечала мнимая сотрудница литредакции. «Позвольте, вы, кажется, считаете, что я ровесник Льва Николаевича? - в голосе Ираклия Андроникова уже слышалось негодование. - Неужели я выглядел таким в вашем телевизоре? Его действительно нужно чинить. Я едва лепетал, когда великий Толстой ушел из жизни». И тут женский голос попросил его отметить в блокноте: «Запишите! Розыгрыш номер один». Андроников расхохотался: «Колоссально! Как вы меня настигли? Я только что вошел в дом!».

Чувство юмора никогда не подводило Агнию Барто. Однажды во время войны поэтесса возвращалась из Москвы, куда отправилась по рабочему заданию, в Свердловск. Из багажа она везла только картонку с привязанными к ней мужскими валенками. Однако доехать до Урала без приключений Барто было не суждено. Вот что она писала: «Несколько часов спустя в вагон вошел красноармеец и громко сказал: "Кто тут товарищ писательница? Собирайтесь! Начальник велел передать - наш маршрут меняется. Не доезжая до Ярославля, поезд замедлит ход у моста, и вы прыгайте, я вам подсоблю".Мы вышли на площадку, и когда поезд пошел медленнее, я спрыгнула со ступеньки и скатилась вниз по песчаной насыпи. Скатилась и картонка с валенками, красноармеец бросил ее вслед за мной. Отдышавшись, невольно вспомнила: "картина, корзина, картонка и маленькая собачонка". Собачонкой почувствовала себя я. Потом засмеялась: "Однако во время пути собака могла подрасти". Спасительное чувство юмора! Сколько раз оно помогало мне овладевать собой».После войны Агния Львовна часто бывала за границей, совершая поездки в Японию, Болгарию, Англию, Исландию и Америку. Это давало ей новый материал для волнующей темы братства народов. «Характер народа я лучше понимаю через детей, - писала Агния Львовна. - И потому, в какую бы страну ни приезжала, с интересом жду встречи с ними».

В Болгарии с поэтессой произошел интересный случай. В городке Бяла-Слатина она гостила в одной семье, где росла двенадцатилетняя девочка Петрина. В комнате Петрины Агния Львовна обратила внимание на большую коробку от печенья, стоящую на самом видном месте. Выяснилось, что в ней девочка хранит письма от ребят со всего мира. Как настоящая пионерка Петрина была увлечена идеей дружбы народов. В разговоре с поэтессой она сказала: «Если все дети мира будут дружить и переписываться, то, став взрослыми, они сообща не допустят никаких несчастий на земле, никакой войны».Болгарская девочка попросила поэтессу помочь наладить переписку с ребятами из Москвы. В столице Барто рассказала детям о встрече с Петриной и по телевидению сообщила ее адрес. Результат такого выступления удивил всех. Три тысячи писем за десять дней получила болгарская пионерка от советских ребят. Дети писали о том, что их волновало, о прочитанной книге, о планах на будущее. Так, например, в одном из писем были строчки: «...когда я вырасту, постараюсь найти бациллы смерти, чтобы люди больше не умирали. Хватит!». На первые двадцать четыре письма счастливая Петрина аккуратно ответила. Но на следующее утро ей пришло еще семьсот пятьдесят посланий. Последовал звонок с почтового отделения: из-за огромного количества писем сотрудники не могли нормально работать.

Однако сообразительные ребята нашли выход из сложившейся ситуации. Пионеры организовали субботник, разгрузили почтовое отделение, после чего собрали в летнем кинотеатре митинг. На нем они приняли решение раздать письма всем детям в городе, чтобы те ответили юным москвичам. Оказалось, что для такого маленького городка, как Бяла-Слатина, объемы слишком велики: письма продолжали приходить, в общей сложности их было около семи тысяч. Тогда ребята снова не растерялись - они обратились ко всем пионерам страны, чтобы каждый, у кого есть желание, ответил москвичам. Так Агния Львовна помогла многим детям из Болгарии и СССР вступить в дружескую переписку.