Карта сайта
Соцреализм - условный жанр советского искусства. Художники, поэты, скульпторы, писатели, драматурги.

Признание творчества и заслуг Цветаевой




Удивительно, но Марина Ивановна и Георгий остались на свободе. Они кочевали из одной квартиры в другую, не находя постоянного пристанища. Какое-то время жили у Лили Эфрон, сестры Сергея. Зиму 1939-1940 года мать и сын провели в Голицыне, где располагался Дом отдыха Союза писателей. Жили в комнате в частном доме, питались в столовой Дома Союза. Затем их вновь ждали скитания из одного жилья в другое. Поэтесса очень переживала отсутствие постоянной крыши над головой. Осенью 1940 года она написала: «Я кажется, больше всего в жизни любила уют. Он безвозвратно ушел из моей жизни». Всё это время Марина Ивановна практически не писала стихов, занимаясь в основном переводами. Летом 1941 года, когда началась Великая Отечественная война, Цветаева работала над текстами Федерико Гарсиа Лорки. Работу она вынуждена была прервать. 8 августа 1941 году Марина Ивановна с Георгием эвакуировались из Москвы на пароходе. Члены Союза писателей принадлежали к категории людей, которые могли рассчитывать на не самые ужасные условия жизни в эвакуации. В частности, для них был отведен город Чистополь на Каме. Там оказались писатели Тренев и Асеев, Лидия Чуковская, семья Пастернака. Однако Марина Цветаева не являлась членом Союза писателей, и ей пришлось ехать дальше, в небольшой город Елабугу, переполненный беженцами. Условия жизни там оказались кошмарными.

Вместе с сыном поэтесса поселились в избе-пятистенке на улице Ворошилова. Хозяева дома, семья Бродельщиковых, были простыми людьми. Жили втроем: бабушка, дедушка и внук. Комната поэтессы с сыном до потолка не отгораживалась, все разговоры были слышны. По приезде в Елабугу Цветаева попыталась найти работу, но в маленьком переполненном городе таковой просто-напросто не имелось. Марина Ивановна хотела было продать привезенное с собой столовое серебро, но никто не пожелал его купить. Спустя несколько дней после прибытия поэтесса отправилась в Чистополь, к Асееву, однако из этой поездки вернулась подавленная, в ужасном настроении. У руководства Союза писателей, эвакуированного в Чистополь, Марина Ивановна просила разрешения поселиться в Чистополе и дать ей место посудомойки в писательской столовой. Разрешение Цветаевой дали, но вот места по факту не оказалось, так как столовая еще не открылась.В роковой день, 31 августа 1941 года, в Ела-буге проходил «воскресник»: жители должны были подготовить площадку для нового аэродрома. А.И. Бродильщикова пошла на общественную работу. Мур отправился на «воскресник» вместо матери, так как Марина планировала остаться дома. Хозяин с внуком ушли ловить рыбу. Когда Бродельщикова вернулась домой, в передней она обнаружила тело повесившейся Цветаевой.

Марину Ивановну похоронили 2 сентября 1941 года в Елабуге, на Петропавловском кладбище. Где точно находится могила поэтессы, неизвестно. У каменной стены, на южной стороне кладбища, осталось четыре безымянных могилы 1941 года. В 1960 году Анастасия Цветаева установила между ними крест с надписью: «В этой стороне кладбища похоронена Марина Ивановна Цветаева». Спустя десять лет здесь поставили гранитное надгробие. Позднее, уже будучи в преклонном возрасте, Анастасия Ивановна утверждала, что надгробие находится именно там, где похоронена Марина. В начале 2000-х годов место расположения надгробия обрамили плиткой и висячими цепями; по решению Союза писателей Татарстана, оно называется «официальной могилой М. И. Цветаевой». Однако среди литературоведов и краеведов до сих пор нет единого мнения в ответе на вопрос, в какой именно из могил захоронена поэтесса. Признание творчества и заслуг Цветаевой проходило поэтапно. Сборник «Проза» вышел в 1953 году на Западе. Он был издан пражской приятельницей Цветаевой Екатериной Елене-вой, автором предисловия стал Ф.А. Степун. Эта книга послужила отправной точкой для признания поэтессы за рубежом. В послевоенные годы на Западе понемногу стали печататься те произведения, которые Марина Ивановна оставила перед своим возвращением в Россию. В 1957 году Глеб Струве издал в Мюнхене «Лебединый стан». В 1971 году вышло второе, исправленное издание, дополненное поэмой «Перекоп». В 1964 году Марк Слоним напечатал «Историю одного посвящения» в «Oxford Slavonic Papers». В 1971 году Г. Витр-женс, профессор Венского университета, выпустил в Мюнхене том «Несобранных произведений» Марины Цветаевой. В 1972 году под редакцией Г.П. Струве и Н.А. Струве вышли «Неизданные письма» поэтессы. Спустя еще четыре года в томе «Неизданное» впервые напечатали полный сборник «Юношеские стихи», пьесу «Каменный ангел», полный текст «Повести о Сонечке».

В Советском Союзе реабилитация Цветаевой происходила медленно и совсем не гладко. Многое сделали близкие поэтессы, в частности ее дочь Ариадна. В период «оттепели», в 1956 году, в альманахе «Литературная Москва, сб. 2» было напечатано семь стихотворений поэтессы с предисловием Ильи Эренбурга.Среди них «Попытка ревности» и «Моим стихам...». Затем власти предприняли попытку отступить, боясь последствий «оттепели». Однако уже в 1961 году вышел небольшой сборник избранных произведений Марины Цветаевой. Еще четыре года спустя свет увидел большой сборник, изданный в серии «Библиотека поэта», с введением Владимира Орлова и замечаниями Ариадны Эфрон. В печати стали появляться воспоминания и высказывания о Цветаевой известных людей, в частности Ильи Эренбурга и Бориса Пастернака. 25 октября 1962 года прошел первый официальный вечер поэзии Марины Цветаевой в Московском доме работников искусств. В 1970-е годы продолжали публиковаться стихотворения поэтессы и воспоминания о ней. В 1980 и 1988 годах в СССР были изданы избранные произведения. Полное собрание известных на тот момент сочинений вышло в Нью-Йорке. С 1985 года отношение властей к Марине Цветаевой и ее творчеству изменилось кардинально. Были обнародованы факты ее биографии, с полным описанием событий, о которых ранее умалчивалось. В 1990 году в России впервые вышел сборник всех стихотворений и поэм Цветаевой. С той поры Марина Ивановна окончательно вернулась на родину, ее славе уже ничто не могло помешать.