Карта сайта
Соцреализм - условный жанр советского искусства. Художники, поэты, скульпторы, писатели, драматурги.

Главный детский поэт СССР




Барто была одним из главных детских поэтов нашей страны, ее книги выходили миллионными тиражами, не теряют они своей популярности и сегодня. На этих изданиях выросло не одно поколение. «Тираж ее книг больше, чем все население некоторых континентов», -писал Расул Гамзатов. Произведения Агнии Львовны любят не только в России - их читают практически на ста языках мира. Однако в историю она вошла не только как детский поэт. За плечами поэтессы - огромная работа по поиску пропавших во время войны детей, она помогла воссоединиться сотням семей. Агния Львовна также писала сценарии для фильмов и была ярким культурным деятелем своего времени.

По официальной версии, Агния Львовна родилась 17 февраля 1906 года в Москве, в довольно обеспеченной еврейской семье. Однако на самом деле будущая поэтесса родилась на год позже, в 1907 году. Путаница возникла из-за того, что семнадцатилетняя Агния в голодные годы устраивалась работать в магазин одежды, чтобы получать паек для служащих (состоящий, кстати, из селедочных голов). На работу брали только с восемнадцати лет, поэтому девушка прибавила себе год.

Девичья фамилия будущей поэтессы была Волова. Барто - фамилия первого мужа. Агния Львовна оставила ее на всю жизнь, хотя и прожила много лет в другом браке. Отец Агнии, Лев Николаевич Волов, служил ветеринарным врачом. Мать, Мария Ильинична Волова, занималась домашним хозяйством. Семья была достаточно обеспечена и вела типичную для интеллигенции тех лет размеренную жизнь. О многих особенностях быта своей благополучной семьи Агния Львовна старалась в дальнейшем умалчивать, так как это не украшало биографию советского поэта. Однако некоторые воспоминания она всё же сохранила. Среди них: шарманка, няня, первая поездка на извозчике и страх грозы. Агния Львовна писала: «Пожалуй, первое впечатление моего детства -высокий голос шарманки за окном. Я долго мечтала ходить по дворам и крутить ручку шарманки, чтобы из всех окон выглядывали люди, привлеченные музыкой.Отчетливо помню цоканье копыт по мокрому булыжнику мостовой - первая поездка на извозчике. Запечатлелось в памяти: сильные, резкие удары грома, я дрожу от страха, боюсь, что начинается "светопреставление" о котором я слыхала от няни».

Юная Агния обожала отца. Лев Николаевич был увлечен своей работой, в молодые годы он даже ездил на борьбу с сапом, инфекционной болезнью лошадей, в Сибирь. Барто вспоминала, что отец любил Крылова, читал ей вслух его басни, которые почти все знал наизусть. Еще одним любимым писателем Льва Николаевича был Толстой. По его книгам отец учил маленькую Агнию читать. Ветеринар Волов любил искусство и хотел, чтобы дочь стала балериной, поэтому одновременно с гимназией Агния училась в хореографическом училище. Однако с годами свое творческое рвение она всё больше стала отдавать поэзии. «Стихи я начала писать в раннем детстве, - вспоминала Агния Львовна, - в первых классах гимназии посвящала их главным образом влюбленным "розовым маркизам". Ну что ж, поэтам положено писать о любви, я отдала дань этой теме, когда мне было одиннадцать лет. Правда, уже и тогда влюбленных маркиз и пажей, населявших мои тетради, оттесняли эпиграммы на учителей и подруг».

Лев Николаевич был главным слушателем и критиком стихов дочери. Правда, отец далеко не всегда разделял ее мнение. Так, он считал, что писать нужно «правильно», соблюдая стихотворный размер. А в стихах дочери последний постоянно менялся. Отец считал это упрямством, однако причина состояла в другом. Как писала сама Агния, «видимо, это диктовалось внутренней необходимостью». Этот спор отца и дочери длился много лет, и лишь один-единственный раз Лев Николаевич уступил. Вот как об этом писала Агния Львовна: «Январской морозной ночью, когда Москва оцепенела от скорби, мы с отцом двигались в потоке людей к Колонному залу. Умер Ленин... Наутро я прочитала отцу посвященные Ленину стихи. Правда, они были очень слабые и в сотой доле не выражали моих чувств. Начинались они так:

Я не забуду этой ночи -

В толпе мы двигаемся медленно....

Весь город - траурная очередь

К гробу Ленина.

Отец сказал: "Пожалуй, тут можно нарушить ритм, ты ведь хочешь передать, что у тебя комок в горле"».

Вопрос стихотворного ритма встанет перед поэтессой Барто еще не раз. За своевольное обращение с ним Агнию Львовну будут упрекать многие литературные критики. Поэтесса же своей многолетней работой и успехом у маленьких читателей доказала, что своеволие это абсолютно оправданно. Она часто говорила, что смена размера помогает вызвать у ребенка новый интерес, внимание к содержанию стихотворения. При этом важно сохранять музыкальную тему стиха, его ритмическую дисциплину.


Первым, кто посоветовал Агнии серьезно заняться литературой, стал нарком просвещения Луначарский. Анатолий Васильевич присутствовал на выпускных зачетах в хореографическом училище, где проходила обучение Агния Волова. После зачетов учащиеся показывали небольшую концертную программу. Черноглазая девушка прочла длинное стихотворение собственного сочинения «Похоронный марш» под музыку Шопена. При этом будущая поэтесса принимала «соответствующие трагические позы». Позже ей рассказали, что Луначарский с трудом сдерживал улыбку, когда она выступала, что очень обидело Агнию Львовну. Спустя несколько дней государственный деятель пригласил юную выпускницу в Наркомпрос. Анатолий Васильевич сказал, что слушая «Похоронный марш», он понял: Агния Львовна обязательно будет писать веселые стихи. Как старший наставник Луначарский долго беседовал с юной поэтессой и даже составил список книг, которые ей необходимо было прочесть. Барто вспоминала об этом случае, как об одном из самых главных впечатлений своей юности.В 1925 году Агния Львовна впервые принесла в Госиздат свои стихи. Ее очень удивило, что редактор направил юную писательницу в отдел детской литературы. Барто вспоминала, что первые годы работы она долго сомневалась, не пора ли ей стать «взрослым» поэтом. В то время многие авторы и критики еще воспринимали произведения для детей как литературу второго сорта. Однако некоторые последующие события изменили мнение Агнии Львовны.

На празднике детской книги «Книжкин день» она встретилась с горячо любимым ею поэтом Владимиром Маяковским. Из «взрослых» поэтов выступал он один. Владимир Владимирович очень волновался, когда читал свои стихи на открытой эстраде в Сокольниках. Он уважал советских детей и переживал, поймут ли они его поэзию. Ребята Маяковского приняли сразу, поняли и открыли ему свои сердца, долго не смолкали громкие аплодисменты. После выступления Маяковский заявил, что детям нужна новая поэзия, обращенная к будущему гражданину. «Вот это аудитория! Для них надо писать!» - вспоминала Агния Львовна слова своего кумира, обращенные к трем юным поэтессам, одной из которых была она сама. Та встреча Агнии Барто помогла понять многое.

Был и еще один случай, окончательно развеявший сомнения поэтессы. В 1933 году Алексей Максимович Горький создал комиссию по изучению литературы для детей. В ее состав входили в том числе и молодые писатели. Агнии Львовне поручили сделать сообщение о состоянии детской драматургии. Горький, будучи человеком занятым, всё же нашел время и пригласил поэтессу к себе домой, чтобы обсудить этот важный вопрос. Вот как об этой встрече писала сама Агния Барто: «В небольшом кабинете, уставленном книжными шкафами, за письменным столом сидел Горький. Мне показалось, что его большой письменный стол почти пуст, так аккуратно стоял чернильный прибор, лежали рукописи и книги, нужные для работы. Я очень волновалась, но постепенно вся моя скованность исчезла. Горький говорил о том, как важно, чтобы драматургия помогала социальному воспитанию ребенка, говорил о подлинно высоком искусстве театра, которое необходимо детям. То, что Горький с таким душевным вниманием, с такой гордостью и восхищением следил за советскими детьми, окончательно утвердило мое желание стать именно "детским поэтом"».

Сама Агния Львовна признавалась, что никогда не ощущала, будто пишет только для детской аудитории. Поэтесса считала, что «детское стихотворение всегда обращено и к взрослому». В качестве примера она приводила народные сказки, в которых обычно есть скрытый смысл, для ребенка не всегда понятный; точно так же и в детских стихах должен быть подтекст. Ребенок растет, стихи остаются в его памяти, и с каждым годом он открывает в них что-то новое. Агния Львовна была уверена, что ребенок должен иметь предмет для размышления по мере своего взросления. Поэтесса писала: «Ребятам я говорю, что пишу для них "из хитрости"- ведь дети обязательно вырастут, а стихи запомнят и еще своим детям потом их прочтут, вот стихи и проживут долго».Права была Агния Львовна Барто: ее стихотворения не теряют своей популярности многие десятилетия, и каждое новое поколение находит в них что-то новое, актуальное для своего времени.