Карта сайта
Соцреализм - условный жанр советского искусства. Художники, поэты, скульпторы, писатели, драматурги.

Фурцева глазами современников




Министр культуры, как и любое высокопоставленное лицо, всегда на виду, а значит, слухи и разговоры о нем множатся и распространяются в геометрической прогрессии. Оценки деятельности Екатерины Фурцевой были самыми разными: восторг и похвала одних зачастую сочетались с неодобрением и суровым осуждением других.Писатель Михаил Шолохов был рад назначению на пост министра культуры Екатерины Фурцевой. Солидарность с ним выражала и Майя Плисецкая, которая считала Фурцеву лучшим министром. На похоронах Екатерины Алексеевны она сказала: «Будут другие, но такой - никогда!».Однако встречались и иные мнения. В числе прочих - композитор Микаэл Таривердиев, считавший Екатерину Алексеевну «человеком трогательной безграмотности в области культуры». Еще жестче отзывалась о ней Галина Вишневская, называя «запойной пьяницей», которая «ни черта не смыслит».

Владимир Евтихианович Баскаков в 1962— 1963 годах занимал должность заместителя министра культуры СССР по вопросам кино. Он вспоминал: «...настроение у Фурцевой менялось быстро, стоило сменить круг общения. Общение, которое было ее работой, было и ее ежедневной радостью. Снимая "Войну и мир" потом получившую "Оскара", Сергей Бондарчук обошел художественный совет студии, получив "добро"на выбранных им актеров у министра. И, напротив, Фурцева закрыла для Ролана Быкова роль Пушкина, собственное восприятие было для нее аргументом. Но она поддавалась убеждению, особенно, если разговор шел наедине. К людям искусства относилась с пиететом, хотя и верила в возможность партийного руководства ими. У нее были свои пристрастия - Бондарчук, Ефремов, Рихтер и, конечно, Плисецкая».

Другой современник Екатерины Фурцевой, генерал-полковник авиации, герой Советского Союза Н.П. Каманин, отзывался о ней очень хорошо: «Фурцева полна энергии и творческих замыслов и, как всегда, продуманно и быстро решает все вопросы. Я знаю Екатерину Алексеевну уже 22 года (секретарь МК, секретарь ЦК, министр культуры), у нас с ней были десятки деловых встреч, и всегда я восхищался ее уменьем быстро находить правильные решения самых непростых вопросов. Е.А. Фурцева -единственный министр-женщина в правительстве Советского Союза, но она, бесспорно, входит в десятку лучших наших министров и даже в десятку лучших государственных деятелей. Я знаю далеко не всех министров, но такие из них, как Афанасьев, Щелоков, Дементьев, Калмыков и даже Гречко, уступают Фурцевой в способностях и уменье работать с людьми».
С большой теплотой говорила о Фурцевой Раневская. Фаина Георгиевна вспоминала: «Я очень, очень ей благодарна. Она так мне помогла. Когда приехала моя сестра из Парижа, Фурцева ей устроила прописку в моей квартире... Но она - крайне невежественный человек... Я позвонила ей по телефону и говорю: "Екатерина Алексеевна, я не знаю, как Вас благодарить... Вы - мой добрый гений!". А она мне отвечает: "Ну что Вы! Какой же я гений? Я скромный советский работник..."».

Олег Табаков был многим обязан Екатерине Алексеевне. Не без ее помощи он стал директором театра «Современник», еще не достигнув и тридцати пяти лет. Фурцева способствовала утверждению Галины Волчек на должность главного режиссера театра. В одном из своих интервью Олег Павлович говорил о министре культуры: «Если человек вызывал у нее доверие, его национальность, партийность не были важны. Екатерина Алексеевна довольно круто умела брать руль на себя. При этом она была веселым, лукавым человеком, но не хитрым. Знала, что красивая. Это сказывалось в том, как она одевалась: носила нейлоновые кофточки с черненьким башмачным шнурком - вроде бы строже не бывает, а всё равно она была очень женственна. А уж это либо есть, либо нет - вне зависимости от должности».Еще будучи первым секретарем Московского горкома, Екатерина Фурцева научилась выживать в мужском коллективе. Она понимала, что поблажек для слабого пола здесь не предвидится, и играла по жестким правилам. А это были и выпивка, и частые длительные застолья. Ходили слухи о том, что Екатерина Алексеевна много пила. Возможно, в последние годы, когда было тяжело и в личной жизни, и в работе, Фурцева иногда могла себе позволить лишнего, но в остальном ее друзья утверждали обратное.

Также любили посудачить о некой баньке-парилке, где Екатерина Алексеевна устраивала с подругами настоящие загулы. Однако Людмила Зыкина, лучшая подруга министра, опровергает эти слухи: «С ней многие певицы ходили в баню. Это был ритуал. Никогда в бане не пили. Однажды моя подруга принесла с собой пиво. И Екатерина Алексеевна говорит: "Пивом хорошо голову мыть". Но чтобы она хоть грамм выпила - этого не было. Всё это ложь. Возможно, с кем-то она и пила, на приемах, например, но со мной - никогда... Я вообще не пью, не лежит душа. Да если певица пьет, у нее голоса не хватит, чтобы прожить большую творческую жизнь, как у меня. Я знала Екатерину Алексеевну в течение десяти лет, и с ней было очень легко работать... Екатерина Алексеевна не боялась держать около себя сильных людей».Когда на XXII Съезде Фурцеву не включили в состав Президиума ЦК, это стало для нее большим ударом, и Екатерина Алексеевна решила свести счеты с жизнью. Запершись в своей ванной, Фурцева вскрыла себе вены. Она потеряла много крови, была в тяжелом состоянии, но прибывшим врачам удалось ее спасти.Столь резкий поступок можно было считать криком души. Екатерина Алексеевна понимала, что решение Съезда - это крах ее партийной карьеры. Однако у многих современников было совсем иное мнение на счет ее попытки самоубийства: говорили, что это еще один хитроумный ход в политической игре. Сочувствующих было немного.

«Сильно подвыпив с горя, - пишет Сергей Хрущев, - а Екатерина Алексеевна злоупотребляла алкоголем, она попыталась вскрыть себе вены. Но рука дрогнула, и самоубийство не удалось. Возможно, она и не собиралась расставаться с жизнью, а просто по-женски пыталась таким образом привлечь к себе внимание, вызвать сочувствие, но ее поступок произвел противоположный эффект».Говорили, что Фурцева и не собиралась уходить из жизни, а хотела просто разжалобить Хрущева. На вечер у Екатерины Алексеевны была назначена встреча с одной из подруг, которую она то ли специально, то ли находясь в состоянии аффекта, не отменила. Так или иначе, но именно этой подруге она оказалась обязана жизнью. Женщина подошла к двери и позвонила. После звонка никто не открыл. Вызвали спецбригаду, взломали дверь и нашли истекающую кровью Фурцеву.Естественно, на заключительное заседание Съезда Екатерина Алексеевна не явилась. Реакция Хрущева на случившееся была сугубо нейтральной. На следующий день, на заседании расширенного состава ЦК партии он объявил, что у Екатерины Алексеевны банальный «климакс» и обращать на это внимание не стоит. Когда Фурцевой передали слова Первого секретаря, она оскорбилась и замкнулась в себе.

Екатерину Алексеевну даже хотели представить для вывода из состава ЦК КПСС в опросном порядке. Однако в последний момент Хрущев передумал. В марте 1962 года ее вызвали на заседание Президиума ЦК. Н.А. Мухитдинов, также вызванный в Кремль, вспоминал: «От Фурцевой требовали объяснений, почему не явилась на заключительное заседание съезда. От волнения и слез она еле говорила, и ей предложили сесть. Вызвали и ее мужа Н. П. Фирюбина, заместителя министра иностранных дел, избранного на этом съезде кандидатом в члены ЦК. Оказалось, он тоже не присутствовал на заключительном заседании съезда. Никита Сергеевич крепко ругал его. Напомнив прежние ошибки, он сказал: "Как партийный работник в прошлом, как муж, вы должны были проявить волю, ум - не только самому явиться на Съезд, но и предотвратить позорные действия жены". Он извинялся, выражал раскаяние».В тот же день на Пленуме Хрущев сообщил членам ЦК, что с Екатериной Алексеевной была проведена беседа: «Она пользовалась большим уважением, возглавляла столичную парторганизацию, входила в состав Президиума и Секретариата ЦК, в последнее время являлась министром культуры Союза. Но после организационного Пленума проявила безволие только из-за того, что не избрана членом Президиума, нанесла себе телесные повреждения. На Президиуме ее резко критиковали. Она признала свои ошибки, обещала сделать выводы». Было решено ограничиться принятыми мерами.